Я отношусь к поколению детей и внуков ветеранов, которому по-настоящему повезло: мы успели увидеть их живыми. Не на фотографиях, не в кинохронике, не в учебниках истории - а рядом с собой, каждый день. Мы знали их голоса, привычки, походку, их молчание. Мы росли рядом с людьми, которые прошли войну и потом сумели снова научиться жить.

Мой дедушка, Василевский Иван Эдуардович, был одним из ветеранов Великой Отечественной войны - одним из тех людей, которые прошли через эту войну и сумели выжить.

Наверное, биография моего дедушки очень похожа на судьбы тысяч и миллионов ветеранов Великой Отечественной войны. Довоенная молодость, учеба в ВУЗе, военное училище, армия, фронт, ранения, возвращение домой, тяжёлая послевоенная жизнь, работа, семья, дети, внуки.

А может быть - и нет…

Сейчас, спустя годы, я пытаюсь собрать по крупицам историю его жизни: по сохранившимся документам, фронтовым наградам, архивным выпискам, старым фотографиям и собственным детским воспоминаниям. Я хочу сохранить эту память для своих детей и внуков - не как сухую биографию из дат и приказов, а как историю живого человека, который когда-то был молодым офицером, воевал, был ранен, выжил и потом просто жил рядом с нами.

Получится ли у меня рассказать эту историю так, как она того заслуживает?

Давайте попробуем…

Начало

В детстве мы почти ничего не знали о его фронтовой жизни. Для нас он был просто дедушкой - человеком, к которому можно было приехать из Минска в Борисов и сразу попасть в какой-то свой, особенный мир. Мир – детства и счастья, мир где нас всегда ждали наш дедушка Ваня и наша любимая бабушка Лида.

Дедушка, постоянно брал нас с собой. Мы бегали за горячим хлебом на Борисовский хлебозавод, ходили по нескольку раз в день «на фазенду» - так он шутливо называл старый деревянный дом, где жила его мама, наша прабабушка Даша. Он таскал нас, малых, за собой повсюду, учил простым житейским вещам, которые тогда казались совершенно обычными и даже скучными.

Мы покупали комбикорм для цыплят, рвали для кроликов траву - клевер, полынь, возились по хозяйству, что-то чинили в сарае, разговаривали о каких-то простых мелочах. И именно эти воспоминания сейчас кажутся мне настоящим счастьем.

Я до сих пор помню запах полыни. Почему-то полынь навсегда осталась для меня запахом того времени - детства, лета, Борисова, дедушкиного двора.

Тогда казалось, что так будет всегда.

И только спустя много лет приходит понимание - какой человек жил рядом с нами.

Как и многие фронтовики, дедушка почти никогда не рассказывал о войне. А мы и не спрашивали - маленькие были. Наверное, только повзрослев, я понял почему. Люди его поколения слишком многое видели собственными глазами. Многие вещи они унесли с собой, так и не рассказав никому.

Но однажды произошёл разговор, который я помню до сих пор.

Мне тогда было лет двенадцать или тринадцать. Я уже начал интересоваться историей, задавать вопросы о войне, о прошлом, о том, как люди тогда жили. В тот вечер мы с дедушкой сидели на кухне и просто разговаривали. А потом неожиданно разговор ушёл совсем в другую сторону - в его воспоминания о войне.

За этим разговором мы просидели почти всю ночь - до самого утра...

Дедушка рассказывал одну историю за другой, а я боялся его перебить. Я до сих пор помню тот странный холодок, который проходил по спине, когда я слушал его. Мне казалось, будто я сам становлюсь свидетелем тех событий - словно вместе с ним снова прохожу через ту войну. Его войну.

Всё, что будет дальше в этом рассказе, - не пересказы чужих людей и не семейные легенды, придуманные спустя десятилетия.

Это то, что я услышал сам в тот вечер и ту ночь на кухне дедушкиного дома.

Это воспоминания самого Василевского Ивана Эдуардовича.

Сейчас, спустя много лет, я пытаюсь сохранить эти рассказы для своих детей и внуков - пока ещё помню дедушкин голос, его интонации и ту ночь, когда он впервые по-настоящему начал рассказывать мне свою жизнь.

Биография

Дедушка Ваня родился 14 июня 1919 года в Ново-Борисове - тогда ещё небольшом рабочем и железнодорожном районе Борисова Минской области. Это было тяжёлое и тревожное время. Совсем недавно закончилась Первая мировая война, затем через бывшую Российскую империю прокатилась Гражданская война. Беларусь несколько лет подряд становилась ареной боёв разных армий и государств. Разруха, холод, голод, эпидемии, бедность - всё это было частью повседневной жизни людей того времени.

Страна только начинала приходить в себя после войны. Люди заново строили дома, поднимали хозяйство, пытались вернуться к обычной жизни. Именно в такую эпоху и родился мой дедушка.

Хотелось бы немного рассказать и о семье дедушки.

Со слов дедушки, его дед жил ещё во времена Российской империи где-то на территории тогдашней Польши. Дедушка вспоминал, что тот почти не говорил по-русски и разговаривал в основном на польском языке. В те годы границы, народы и государства в этих местах постоянно перемешивались, и судьбы многих семей были тесно связаны сразу с несколькими культурами.

А вот отец дедушки - Эдуард Василевский - был человеком уже совершенно другой эпохи.

После революции он занимал высокий партийный пост и был одним из руководителей коммунистического движения в Борисове и Минской области. Насколько я понимаю со слов дедушки, прадед был комиссаром и отвечал за организацию новой советской власти в регионе.

В Борисовском краеведческом музее - Борисовском объединённом музее - до сих пор хранится память о нём, а также его военная форма и офицерская шашка.

Мне даже трудно представить, каким было детство мальчишки, родившегося в 1919 году…

Несмотря на всё это тяжёлое время, дедушка с детства очень хорошо учился. Ему действительно нравилось учиться. Особенно легко ему давалась математика.

Любовь к математике осталась у него на всю жизнь. Уже спустя много лет, когда мы разговаривали с ним о прошлом, дедушка неожиданно тепло и даже с каким-то мальчишеским восторгом вспоминал одну историю из своей юности. Где-то ему попалась старая книга по математике - ещё дореволюционного издания, времён царской России. Кажется, она называлась что-то вроде «Занимательная математика» или «Занимательные задачи».

Для него этот задачник был настоящим сокровищем.

Дедушка рассказывал, что не мог оторваться от книги, пока не перерешал все задачи до одной. Он буквально проглатывал их одну за другой. Решал быстро, легко, будто щёлкал орехи. Особенно его увлекали сложные логические задачи, где нужно было не просто считать, а думать нестандартно. И даже спустя десятилетия было видно, с каким удовольствием он это вспоминает - не сами ответы, а именно радость от процесса решения.

Наверное, именно тогда и проявился тот склад ума, который позже не раз помогал ему в жизни. Способность быстро считать, анализировать обстановку и принимать решения потом пригодится ему уже совсем в других обстоятельствах - далеко не мирных.

Но об этом - позже.

Учеба

Дедушка хорошо учился и закончил школу. Это дало ему возможность поступить в институт - что для парня из простой послевоенной белорусской семьи в те годы уже было большим достижением.

Но у дедушки была ещё и мечта.

Он мечтал строить большие красивые морские корабли. Настоящие океанские лайнеры и трансатлантические суда, о которых тогда писали в журналах и книгах. Его всегда тянуло к технике, к точным расчётам, к инженерному делу. Наверное, именно поэтому после школы он поступил в Ленинградский кораблестроительный институт (ЛКИ), известный как «Корабелка».

Для молодого парня из Борисова это был совсем другой мир.

Ленинград конца 1930-х годов - огромный город, бывшая столица империи, город инженеров, учёных, заводов, институтов и корабельных верфей. Казалось, что жизнь только начинается и впереди - именно то будущее, о котором он мечтал.

Дедушка учился в институте с большим интересом, но, к сожалению, совсем недолго.

На пороге уже стояла война.

Сначала - советско-финская война. Страна стремительно готовилась к большой беде, хотя тогда ещё мало кто понимал, насколько страшной окажется будущая война.

В 1939 году студентов начали массово направлять в военные училища. Не обошло это и дедушку.

Так мечта строить корабли неожиданно сменилась совсем другой дорогой.

Ленинградское училище инструментальной разведки зенитной артиллерии

После второго курса практически всех парней с его потока сняли с учёбы и направили в военные училища. Страна уже жила в тревожном ожидании большой войны, и армии срочно требовались молодые офицеры - образованные, технически грамотные, умеющие быстро думать и принимать решения.

Дедушку направили в Ленинградское училище инструментальной разведки зенитной артиллерии (ЛУИРЗА).

Название звучало длинно, сухо и совсем не героически. Но позже я понял, что за этим скрывалась одна из самых сложных и интеллектуальных военных специальностей того времени.

Туда брали далеко не всех. Для такой службы нужны были люди с хорошей математической подготовкой, инженерным складом ума и умением быстро анализировать ситуацию. Офицеров инструментальной разведки учили работать с приборами, определять координаты целей, вычислять позиции противника, корректировать артиллерийский огонь, вести звуковую и оптическую разведку. По сути, это была техническая элита артиллерии Красной армии.

Теперь мне становится понятно, почему дедушка оказался именно там. Его любовь к математике, способность быстро считать и видеть решение там, где другие долго ломали голову, оказались нужны армии.

Вместо чертежей кораблей началась совсем другая учёба:

• артиллерийские таблицы,
• баллистика,
• топография,
• ориентирование,
• военные приборы,
• расчёты траекторий,
• связь,
• подготовка офицеров для будущей войны.

Все эти вчерашние студенты продолжили уже совсем другую жизнь.

Позже я увидел фотографию их выпуска 1941 года.

Молодые лица. Совсем ещё мальчишки. Будущие лейтенанты Красной армии.

Когда сегодня смотришь на эту фотографию, становится особенно тяжело от мысли, что это был последний предвоенный выпуск 1941 года. Очень многие из этих ребят так и не доживут до Победы 1945 года. Совсем скоро почти каждому из них предстоит попасть на настоящую войну - ту самую, о которой тогда они ещё почти ничего не знали.

Финская война

Почти сразу после начала учёбы пришла первая настоящая война - советско-финская война 1939–1940 годов.

Многие курсанты ленинградских военных училищ тогда отправлялись на фронт ещё до полноценного окончания обучения. Не обошло это и дедушку. Со слов дедушки, его и многих его товарищей практически сразу после училища - а возможно, ещё во время обучения - отправили на настоящую войну.

Тогда это были совсем молодые ребята. Вчерашние студенты.

Дедушка рассказывал, что их использовали в разведывательных выходах. Зимой, на лыжах, в белых маскировочных халатах, они уходили в тыл противника. Судя по его рассказам, их задачей могла быть разведка целей, наблюдение за позициями финнов и корректировка артиллерийского огня. Для офицеров инструментальной разведки это было вполне логично - именно для такой работы их и готовили.

Он вспоминал, насколько серьёзно тогда подходили к подготовке таких групп. Хорошая маскировка, лыжи, специальные белые халаты, тщательная подготовка маршрутов. Даже оружие им выдавали по тем временам новейшее секретное оружие - пистолет-пулемёт Дегтярёва (ППД). Это было довольно редкое и современное оружие для того времени. Интересно, что сам дедушка отзывался о нём без особого восторга. Почему именно - я уже не помню. Возможно, оружие казалось слишком тяжёлым, неудобным или ненадёжным в условиях зимней войны.

На Финской войне дедушка пробыл недолго. Но именно там, ещё совсем молодым офицером или курсантом, он впервые увидел настоящую войну: грязь, снег, мороз, разведвыходы, первые потери, первую близость смерти.

Тогда он ещё не мог знать, что впереди будет совсем другая война - несравнимо более страшная и огромная.

Начало Великой Отечественной войны

Рассказ о войне и о фронтовой жизни дедушки я, наверное, хочу начать не с первого боя и не с фронта.

А с одного странного сна, который приснился ему уже спустя много лет после войны. Кажется, это был примерно 1985 год - прошло уже около сорока лет после Победы.

Дедушка рассказывал, что однажды ночью ему приснился очень тяжёлый и страшный сон.

Во сне к нему пришла… Смерть.

Она посмотрела на него и сказала:

- Иван, я приходила за тобой четыре раза. Ты должен был умереть четыре раза.

Дедушка, как он сам рассказывал, начал спорить с ней даже во сне:

- Как четыре? Три! Три раза!

Но смерть тогда спокойно ответила:

- Нет, Иван. Четыре…

Дедушка проснулся среди ночи в холодном поту. И этот сон почему-то очень сильно его задел. Он несколько дней ходил сам не свой, всё думал и вспоминал.

Потому что он действительно хорошо помнил те три случая на войне, когда, как он говорил, шансов выжить у него почти не было.

И всё же что-то не давало ему покоя.

Несколько дней он мысленно перебирал войну по кускам, вспоминал людей, фронт, дороги, окружения, бои, ранения.

И вдруг вспомнил.

Был ещё один случай - четвёртый случай, когда дедушка, казалось, должен был погибнуть наверняка. Ещё одна история, о которой он, видимо, просто забыл за прошедшие десятилетия и вспомнил уже намного позже.

И тогда дедушка сказал, что смерть во сне оказалась права.

Ровно четыре раза на этой войне он должен был погибнуть.

Но каким-то образом остался жив.

Наверное, именно поэтому некоторые главы этого рассказа я хочу назвать просто:

«Смерть №1»

«Смерть №2»

«Смерть №3»

«Смерть №4».

22 июня 1941

Дедушка Иван прошёл Великую Отечественную войну практически с первых её дней и до самой Победы. За эти годы он прошёл путь от младшего лейтенанта до капитана. За войну он получил четыре ранения, тяжёлую контузию, несколько раз попадал в госпитали - и каждый раз снова возвращался на фронт.

Я не хочу в очередной раз подробно рассказывать о том, насколько страшно и катастрофически складывалось для Советского Союза начало войны. Об этом написаны тысячи книг. Разгромленные аэродромы, сожжённые самолёты, потеря связи, хаос, окружения, бесконечное отступление. Летом 1941 года казалось, что рухнуло всё.

Но одна история из рассказов дедушки почему-то особенно врезалась мне в память.

Несмотря на весь этот хаос первых месяцев войны, его военная часть не отступала.

Она НАступала!

Со слов дедушки, их подразделение сумело выполнить поставленную задачу и даже перейти государственную границу СССР. Они вошли на территорию Польши, занятую немцами, освободили от немцев город, заняли старые польские военные казематы - какие-то укрепления или оборонительные сооружения, оставшиеся ещё с довоенных времён.

Там они несколько дней держали оборону.

Меня всегда поражал сам факт этого рассказа.

Когда вокруг рушились фронты, когда тысячи людей беспорядочно отходили на восток, когда целые части исчезали в окружениях, его подразделение всё ещё продолжало выполнять приказ.

Окружение

Но дальше произошло то, что в 1941 году происходило почти по всему фронту.

Немецкое наступление оказалось слишком быстрым и слишком мощным. Советские части теряли связь друг с другом, попадали в окружения, отступали под постоянными ударами авиации и танков. Фронт буквально рассыпался на глазах.

Дедушкина часть ещё какое-то время держала оборону в этих старых польских казематах. Но долго так продолжаться не могло.

Заканчивались боеприпасы. Почти не было связи. Становилось понятно, что вокруг уже немцы.

И в какой-то момент их часть оказалась в окружении.

Со слов дедушки, часть была фактически разгромлена. Начался тот страшный хаос первых месяцев войны, когда от полков и дивизий иногда оставались лишь разрозненные группы людей, пытавшихся пробиться к своим.

Именно так начался их выход из окружения.

Мелкими группами, иногда по несколько человек, иногда чуть больше, солдаты шли на восток - туда, где ещё оставались советские войска.

Шли в основном ночью. Обходили дороги. Прятались в лесах.

Постоянно боялись наткнуться на немецкие части или полицаев.

Дедушка тогда был совсем молодым младшим лейтенантом. Но даже в этом хаосе люди тянулись к офицерам. Постепенно к нему начали прибиваться солдаты, потерявшие свои подразделения. Так вокруг него собралась небольшая группа.

И уже вместе они продолжали выходить из окружения.

Наверное, именно тогда дедушка впервые по-настоящему почувствовал, что такое ответственность за чужие жизни. Ещё совсем недавно - студент, курсант, молодой лейтенант. А теперь рядом с ним были люди, которые смотрели на него как на командира и надеялись, что он сможет вывести их к своим.

Авиация ВОВ

Я всегда очень увлекался авиацией и всем, что с ней связано. И конечно, не мог не расспрашивать дедушку про самолёты, воздушные бои и всё, что он видел на войне своими глазами.

Поэтому в этой статье будет несколько отдельных историй, связанных именно с авиацией. Возможно, они немного выбиваются из общей хронологии повествования, но, надеюсь, вы простите мне этот небольшой каламбур.

Так мне будет проще сохранить саму нить дедушкиных воспоминаний - именно такой, какой я услышал её той ночью.

Штука

Среди рассказов той ночи была и история про немецкий пикирующий бомбардировщик Junkers Ju 87 «Stuka» - знаменитую «Штуку»

С началом войны творился настоящий хаос. Разрозненные группы советских солдат пробирались на восток, части теряли связь друг с другом, фронт постоянно двигался. А над всем этим почти безраздельно господствовала немецкая авиация.

Как рассказывал дедушка, самолёты «Штука» постоянно висели в воздухе. Они бомбили дороги, колонны, переправы, отдельные группы солдат. Советские части несли тяжёлые потери практически ежедневно.

Наших истребителей в небе почти не было.

Полное господство в воздухе тогда принадлежало немцам.

Именно поэтому немецкие лётчики порой вели себя очень нагло и самоуверенно. Дедушка рассказывал, что бывало и такое: немецкий самолёт уже сбросил все бомбы, расстрелял боезапас из пулемётов, но всё равно продолжал кружить над людьми, заходя всё ниже и ниже.

Иногда лётчики на этих «Штуках» буквально гонялись за отдельными солдатами и пытались убить их винтом самолёта или ударом шасси.

На глазах дедушки так погибло несколько человек.

Кто-то не выдерживал.

Вскакивал.

Пытался убежать.

И погибал сразу.

Поэтому со «Штукой» у дедушки были связаны очень тяжёлые воспоминания.

Но однажды произошёл случай, который он запомнил на всю жизнь.

Их подразделению приказали удерживать участок дороги и поле. Серьёзного оружия у них почти не было - только одно противотанковое ружьё.

Местность была открытая. Спрятаться практически негде.

Рядом стоял старый огромный дуб, а неподалёку - подбитый советский танк, на который немцы уже давно перестали обращать внимание.

И тогда дедушка придумал очень необычную ловушку. Подбитый танк решили использовать как приманку.

Где-то нашли зелёную военную краску и заново подкрасили сгоревшую машину. Потом небрежно набросали сверху ветки и маскировку - специально так, чтобы с воздуха танк всё равно был заметен.

А рядом устроили огневую точку с противотанковым ружьём.

Кажется, ружьё даже закрепили прямо на дубе или рядом с ним. Позиция получилась почти идеальной - незаметной как с земли, так и с воздуха, и при этом позволяла вести огонь практически в любом направлении.

Оставалось только ждать. И бойцы ждали…

Первым появился в небе немецкий разведчик Focke-Wulf Fw 189 - знаменитая «Рама».

Дедушка говорил, что фронтовики очень не любили этот самолёт. Считалось: если появилась «Рама», значит скоро жди беды.

Так и произошло.

Через некоторое время появились «Штуки».

Одна за другой они начали пикировать на подбитый танк.

Бомбы рвались вокруг.

Несколько ударили совсем рядом.

Одна попала прямо в танк.

Но всё это время дедушка продолжал стрелять по самолётам из противотанкового ружья.

Попасть в пикирующий Ju 87 было невероятно сложно. Во время атаки самолёт шёл на огромной скорости, и нужен был не только хороший глазомер, но и огромное везение.

Первый налёт закончился.

Самолёты улетели.

А дедушка и его товарищи снова взяли краску, снова подкрасили танк, снова набросали ветки и опять превратили его в ложную цель для немецких самолётов.

Через какое-то время «Штуки» вернулись.

И снова начали пикировать.

Дедушка продолжал стрелять. И один из выстрелов оказался удачным.

Пуля из противотанкового ружья попала в шасси самолёта.

У Ju 87 шасси не убирались внутрь корпуса и оставались открытыми во время полёта - это была одна из самых характерных особенностей этого самолёта.

Шасси буквально оторвало от самолёта, и оно упало в поле совсем недалеко от дуба.

Самолёт не рухнул сразу. Он резко развернулся и на одном оставшемся шасси попытался уйти в сторону своего аэродрома.

Но дедушка говорил, что шансов нормально посадить такую машину у немецкого лётчика почти не было.

Если у обычного самолёта в подобной ситуации ещё оставался шанс сесть «на брюхо», то у «Штуки» одно шасси продолжало торчать сбоку. При посадке самолёт почти наверняка должен был перевернуться.

Поэтому дедушка считал, что этот самолёт уже был обречён - шансов на успешную посадку у него практически не было.

После этого налёты прекратились.

Больше немецкие Штуки на их позиции не возвращались…

Самолёт Ju 87 «Штука» был знаменит не только своими бомбами. Дедушка рассказывал, что во время пикирования это самолет издавал страшный, почти нечеловеческий вой. Этот звук специально использовали для того, чтобы пугать и деморализовывать солдат на земле.

И вот однажды дедушка и его товарищи наткнулись на сбитую «Штуку».

Самолёт уже был брошен и разграблен - оружие сняли раньше, но одну вещь почему-то никто не тронул.

Ту самую сирену.

Дедушка рассказывал, что они сняли её с самолёта просто по принципу: «авось пригодится».

И действительно пригодилась.

Я до сих пор не представляю, как именно дедушка и его товарищи сумели её запустить на земле. В самолёте сирена работала за счёт потока воздуха во время пикирования - чем выше была скорость, тем страшнее становился её вой.

Но каким-то образом они всё-таки заставили её работать прямо на земле.

И после этого жизнь у немецких частей стоявших рядом с их позициями стала заметно менее спокойной.

Эту сирену и эту «пластинку» они включали немцам регулярно в самое разное время: и днём, и ночью, под утро, вечером.

И всегда неожиданно.

Как говорил дедушка - никогда не по «заявкам телезрителей».

Дедушка смеялся и говорил, что немцам очень не нравилось слушать собственную «Штуку» уже с советской стороны фронта.

Рама

Наши фронтовики очень не любили этот немецкий самолёт-разведчик Focke-Wulf 189, который все называли просто - «Рама».

У этого самолёта была очень характерная конструкция с двумя хвостовыми балками и большим остеклением кабины, из-за чего он действительно напоминал огромную летающую раму.

Но ненавидели его не за внешний вид.

Дедушка рассказывал, что среди солдат существовала почти фронтовая примета:
если над позициями появилась «Рама» - жди беды.

И действительно, очень часто вслед за разведчиком прилетали бомбардировщики или пикирующие «Штуки». «Рама» находила цели, корректировала удары, наводила артиллерию.

Поэтому советские пехотинцы этот самолёт очень не любили.

Но сбить его было крайне трудно.

«Рама» обычно летала высоко, была хорошо вооружена и достаточно живуча. Для советского лётчика сбить Fw 189 считалось большим успехом.

И вот среди рассказов той ночи дедушка рассказал мне ещё одну историю.

Однажды он и ещё несколько бойцов просто шли по просёлочной дороге. И вдруг прямо над ними, на очень низкой высоте, неожиданно появился самолёт-разведчик «Рама».

Почему он шёл так низко - дедушка не понимал до конца. Возможно, лётчик выполнял какое-то особое задание или просто слишком сильно снизился.

Но расстояние до самолёта было минимальным.

Наши бойцы мгновенно попадали на землю и открыли огонь из всего, что было:
из винтовок и автоматов ППШ.

Для такого самолёта обычные попадания из стрелкового оружия были - что слону дробинка. Из-за сильного бронирования и самой конструкции планера «Рамы» винтовочные и автоматные пули обычно не причиняли ей серьёзного вреда. Самолёт считался очень живучим.

Но дальше произошло почти невозможное.

Вдруг один из двигателей резко вспыхнул.

Самолёт дёрнулся в сторону, зацепил крылом деревья и рухнул совсем недалеко от дороги.

Бойцы сразу побежали к месту падения.

Лётчиков удалось взять живыми.

А дедушка, которому всегда было интересно всё техническое, начал осматривать самолёт. Он никак не мог понять, как обычным стрелковым оружием удалось сбить такую машину.

И потом, как рассказывал дедушка, они всё-таки нашли причину.

Наши бойцы совершил почти невозможное.

Пуля одного из бойцов попала в винт самолёта с обратной стороны, срикошетила под каким-то невероятным углом и через маленькое технологическое отверстие попала внутрь одного из узлов двигателя - туда, где бронезащиты практически не было.

Этого оказалось достаточно. Что-то внутри двигателя разрушилось мгновенно. И самолёт упал.

Наверное, на войне и невозможное иногда случалось. По словам дедушки - это была удача один на миллион.

Когда то, что кажется совершенно невозможным, вдруг становится реальностью.

Сталинский сокол

Во время отступлений, как рассказывал дедушка, полное господство в воздухе было на стороне немцев. Немецкие самолёты были повсюду. Наших самолётов почти не было видно совсем.

Именно поэтому у многих советских солдат тогда появлялось очень тяжёлое чувство - чувство полной незащищённости.

Казалось, что небо принадлежит только врагу.

Но среди рассказов той ночи была одна история, которая особенно запомнилась мне из услышанного от дедушки.

Они долго отступали. Люди устали, были измотаны постоянными бомбёжками, обстрелами и бесконечным движением на восток.

И вдруг впервые за долгое время в небе появился советский истребитель с красными звёздами.

Это был И-16 - знаменитый истребитель Поликарпова.

К началу войны этот самолёт уже считался устаревшим. По скорости, вооружению и высоте он серьёзно уступал основным немецким истребителям Messerschmitt Bf 109. Но именно на таких самолётах советские лётчики встретили первые месяцы войны.

И вот, как рассказывал дедушка, внезапно со стороны солнца на этот одинокий И-16 начали пикировать немецкие «Мессершмитты».

То ли шесть. То ли восемь. Точное число дедушка называл, но спустя годы я уже не помню.

Наши солдаты замерли. Все понимали: сейчас этот маленький советский истребитель просто расстреляют в воздухе.

Но произошло почти невероятное. В самый последний момент И-16 резко ушёл в сторону, и немецкие трассирующие очереди прошли мимо.

Начался воздушный бой...

Один маленький советский «ястребок» против целой группы немецких истребителей.

Дедушка рассказывал, что они смотрели на это, буквально затаив дыхание.

И вдруг случилось первое чудо.

Задымился немецкий самолёт.

Messerschmitt.

Через несколько секунд он рухнул вниз.

Потом загорелся второй.

Немцы навалились на И-16 всей группой, пытаясь дожать его числом и скоростью. Но, как говорил дедушка, в кабине сидел явно не обычный пилот.

Это был настоящий ас.

Он не только великолепно управлял самолётом - он ещё прекрасно знал местность.

Уходя от немецких истребителей, советский лётчик начал уводить их всё ниже и ниже, прямо в сторону небольшого леса.

И вдруг из леса ударили советские зенитки.

Там оказалась скрытая батарея ПВО.

Лётчик точно знал, куда ведёт противника.

И зенитчики не подвели.

Почти сразу загорелся ещё один немецкий самолёт.

Потом второй.

Небо буквально перевернулось за несколько минут.

А сам И-16 продолжал бой.

И во время этой короткой схватки советскому лётчику удалось сбить ещё один немецкий самолёт. Он рухнул совсем недалеко от группы дедушки.

После этого оставшиеся «Мессершмитты» начали выходить из боя и уходить.

А наш И-16 прошёл над советскими солдатами на небольшой высоте.

Дедушка рассказывал, что бойцы начали кричать от радости, махать руками и бросать в воздух пилотки.

Лётчик увидел это.

И, пролетая над ними, покачал крыльями.

А потом исчез.

Кто был этот пилот - дедушка так и не узнал.

Спустя годы он пытался найти хоть какую-то информацию об этом бое, но ничего не получилось.

Он знал место.

Помнил сам бой.

Но имя того лётчика так и осталось неизвестным.

Наверное, именно таких людей тогда и называли: «Сталинские соколы». 

№364 и №365 или «Смерть №1»

Постепенно, по мере выхода из окружения, к группе дедушки прибивалось всё больше солдат. Сначала их было несколько человек. Потом десяток. Потом ещё больше. Это уже была не просто случайная группа окруженцев, а маленький отряд, который продолжал пробиваться к своим.

Но возникла другая проблема.

Как двигаться дальше и не выдать себя?

Над головой постоянно летали немецкие самолёты со свастикой. По дорогам бесконечно шли немецкие колонны - танки, бронетранспортёры, грузовики, артиллерия. Всё вокруг двигалось на восток.

И тогда дедушка придумал очень необычное решение.

Вместо того чтобы прятаться отдельно, они начали двигаться параллельно немецким колоннам. Если по дороге шли немецкие части, то немного в стороне - через поля, посадки и кукурузу - двигалась их группа. Со стороны воздуха это вполне могло выглядеть как часть общего немецкого наступления.

Получалось почти невозможное: немцы наступали на восток - и советские окруженцы тоже шли на восток, только возвращаясь к своим.

Со слов дедушки, таким образом им удалось пройти больше ста километров.

Но однажды всё закончилось.

Кто-то из немцев всё-таки заметил, что рядом с колоннами движутся советские солдаты.

И тогда началась настоящая охота.

Дедушка рассказывал, что они бежали через огромное украинское поле. Бескрайнее поле под тяжёлой летней жарой – более 30С.

Рядом с ним бежал его товарищ. У товарища был трофейный немецкий пулемёт Maschinengewehr MG-42, снятый, кажется, с подбитого немецкого мотоцикла. А у дедушки оставался только пистолет ТТ и один-единственный патрон.

К ТТ дедушка всегда относился с особым уважением.

Сзади их догоняли немецкие бронетранспортёры с номерами 364 и 365 на бортах.

- Врассыпную! - крикнул дедушка.

Друг побежал в одну сторону, дедушка - в другую.

За товарищем пошёл бронетранспортёр №364.
За дедушкой - №365.

Немцы сначала воспринимали всё почти как развлечение – настоящее сафари. Из открытых люков выглядывали солдаты, на броне сидели пулемётчики, кто-то что-то кричал, кто-то смеялся. Они были уверены, что двум бегущим русским деваться уже некуда.

Но дальше всё пошло совсем не так, как они ожидали.

Товарищ дедушки внезапно упал на землю прямо посреди поля, развернул Maschinengewehr MG-34, тщательно прицелился и выстрелил.

Пуля попала в стрелка бронетранспортёра, который вальяжно сидел на борту машины.

Дедушка рассказывал, что после этого немцы буквально озверели. Оба бронетранспортёра резко свернули и бросились добивать его товарища.

А вот дальше дедушка вспоминал всё так, словно у него в голове работал секундомер.

- Это дало мне ещё две минуты, - говорил он.

Пока немцы отвлеклись на его товарища, дедушка продолжал бежать.

Потом он услышал, что пулемёт замолчал.

Обернулся.

И понял, что друга уже убили.

Но это снова выиграло ему время.

Впереди показался небольшой пригорок.

Дедушка упал за него, достал ТТ и понял, что в пистолете остался один-единственный патрон.

И тогда, как он рассказывал, впервые по-настоящему пришла мысль застрелиться.

Не попасть в плен.
Не дать взять себя живым.

Но почти сразу он отбросил эту мысль.

- Нет. Так я делать не буду.

Он выглянул из-за пригорка.

На него шёл бронетранспортёр №365 - теперь уже только за ним. Он ехал убивать моего деда…

Жара. Пыль. Открытый люк механика-водителя.

Дедушка очень хорошо стрелял. Он спокойно поднял пистолет, тщательно прицелился и выстрелил.

Пуля попала прямо в механика-водителя.

Бронетранспортёр резко дёрнулся в сторону. Несколько немецких солдат слетели с брони, и машина подмяла их под себя.

После этого начался полный хаос.

Теперь оба бронетранспортёра охотились только за ним.

А дедушка снова бежал.

- Хаос, неразбериха у немцев, но это дало мне ещё пять минут, - говорил он.

Впереди показалась небольшая речка. Дедушка бросился в воду, сорвал камыш и лёг на дно у берега.

Немцы быстро поняли, что далеко уйти он уже не мог. Оба бронетранспортёра подошли к реке, и почти полчаса берег, камыши и воду поливали пулемётным огнём.

Дедушка рассказывал, что лежал под водой и видел, как пули прошивают воду рядом с ним.

Но ни одна так и не попала.

Когда бронетранспортёры №364 и №365 наконец уехали, дедушка выбрался из воды и снова пошёл на восток.

…Уже много лет спустя, когда дедушки давно не стало, со мной произошёл странный случай.

Я был в Германии. Обычный день. Я просто шёл по улице какого-то немецкого города. Вокруг ехали машины, автобусы, грузовики - обычная современная жизнь.

И вдруг моё внимание почему-то привлекла одна старая машина.

Это был какой-то старый немецкий грузовик с необычным, очень странным круглым люком сверху кабины - чем-то напоминающим то ли танковый люк, то ли люк бронетранспортёра. На борту была надпись: Hanomag.

Тогда это название мне ничего не говорило.

Я остановился скорее из любопытства. Потом достал телефон, начал смотреть, что это вообще такое.

И вдруг понял.

Этот грузовик был всего лишь послевоенной конверсией.

Когда-то это был немецкий бронетранспортёр Hanomag.

Те самые машины №364 и №365, о которых рассказывал дедушка.

Те самые бронетранспортёры, которые когда-то охотились за ним в украинском поле летом 1941 года.

И вот тогда меня впервые по-настоящему пробрало странное чувство.

Для меня это была старая немецкая машина из музея или с выставки.

А для дедушки когда-то это была смерть.

Настоящая.

Которая шла за ним по полю.

Минометная батарея

Выход из окружения был очень тяжёлым.

К дедушке прибилась еще небольшая группа солдат, но ни у кого из них почти не осталось оружия. Закончились патроны. У кого-то ещё были винтовки, но без единого патрона они уже мало что значили. Из оружия оставались только штыки, ножи, сапёрные лопатки - всё, что могло пригодиться в ближнем бою.

И вот во время этого выхода из окружения произошло событие, которое дедушка потом вспоминал особенно часто.

Однажды их небольшая группа наткнулась на немецкую миномётную батарею. Судя по рассказу дедушки, батарея находилась уже достаточно глубоко в немецком тылу. Немцы чувствовали себя спокойно и вели себя довольно беспечно - серьёзной угрозы со стороны разгромленных советских частей они уже не ожидали.

Эта немецкая миномётная батарея располагалась на возвышенности. Возможно, рядом со старым кладбищем или прямо на нём - дедушка рассказывал, но спустя столько лет я уже не помню таких деталей.

Наверное, со стороны это выглядело почти безумием, но он принял решение атаковать.

Небольшая группа окруженцев - почти без оружия и без патронов - против хорошо вооружённой до зубов немецкой батареи.

Но другого выхода у них, похоже, уже не было.

Ночью, дождавшись темноты, они пошли в атаку.

Дедушка рассказывал, что всё произошло очень быстро. Немцы явно не ожидали нападения. Завязался короткий ночной бой. Часть немецких солдат была убита, а нескольких - кажется, около десятка человек - удалось взять в плен.

И вот здесь особенно проявился характер дедушки, о котором я потом ещё не раз слышал в его рассказах.

Он всегда очень тяжело относился к человеческой смерти. Даже на войне.

Дедушка говорил, что за всю войну никогда не убивал пленных.

Когда кто-то предложил просто расстрелять захваченных немцев, дедушка отказался.

- Нет. Пленных убивать не будем.

Для него это было принципиально.

Вместо этого пленных заставили тащить захваченные миномёты и имущество батареи.

И вот теперь эта небольшая группа, ещё совсем недавно почти безоружная и обречённая, продолжала выходить из окружения уже с трофейными немецкими миномётами и пленными.

Для лета 1941 года это была почти невероятная история.

В то время, когда огромные советские части исчезали в окружениях, когда тысячи людей беспорядочно отходили на восток, маленькая группа молодых бойцов не только сумела выжить, но ещё и захватила немецкую батарею вместе с пленными.

Выход к своим или «Смерть №2»

Через какое-то время дедушка вместе со своей группой всё-таки вышел к расположению советских войск.

Это был один из советских стрелковых полков.

Наверное, их появление тогда произвело очень сильное впечатление. Лето-осень 1941 года. Кругом отступление, хаос, потерянные части. Молодые необстрелянные солдаты, многие из которых ещё ни разу в жизни не видели живого немца.

И вдруг из окружения выходит группа бойцов.

С трофейным оружием, с трофейными немецкими миномётами. С пленными немцами.

Для того времени это было почти невероятно.

Командир полка долго разговаривал с дедушкой. Спрашивал, откуда идут, где их часть, что происходит впереди.

А потом сказал примерно так:

- Мне нужны такие опытные офицеры. У меня здесь почти все необстрелянные. Оставайся. Это приказ!

Но дедушка рассказывал, что внутри у него появилось очень странное чувство. Даже спустя годы он не мог толком объяснить, что именно тогда почувствовал.

Просто какое-то внутреннее ощущение: нужно уходить. Немедленно. Любой ценой.

Дедушка понимал, что вокруг полная неразбериха, документы проверяют плохо, части перемешаны, связь между подразделениями почти отсутствует. И тогда он ответил командиру полка, что выполняет особое задание: должен вывести пленных и доставить трофейные миномёты дальше в тыл.

Командир некоторое время помолчал, а потом всё-таки разрешил им продолжить путь.

И дедушка ушёл.

Вместе со своими бойцами.

Вместе с пленными.

Вместе с трофейными миномётами.

А уже спустя несколько месяцев он узнал страшную новость.

Тот самый полк, где ему предлагали остаться, был полностью уничтожен.

Погибли все. Включая командира полка. Никто не выжил.

И дедушка потом говорил, что если бы тогда остался там хотя бы на один день - скорее всего, его судьба закончилась бы вместе с ними.

Допрос в НКВД

После выхода из окружения всех бойцов и офицеров обязательно проверяли сотрудники особых отделов НКВД.

Проверяли подробно:

• где был,
• как выходил,
• не попадал ли в плен,
• не сотрудничал ли с немцами,
• почему оказался без своей части.

Такие проверки тогда проходили практически все окруженцы.

Эта проверка ждала и дедушку.

Он рассказывал, что его долго расспрашивали о выходе из окружения, о пленённых немцах, о трофейных миномётах, о потерянной части. Но, судя по всему, довольно быстро стало понятно, что перед ними обычный фронтовой офицер, который продолжал воевать даже после разгрома своей части.

Никаких вопросов к нему в итоге не осталось.

- Служите дальше, - сказали ему.

И дедушка снова вернулся на фронт в новую часть.

…Уже много лет спустя, когда дедушка был совсем стареньким и тяжело болел, я как-то привёз к нему видеомагнитофон и решил показать современные фильмы о войне.

Тогда как раз много говорили о сериале «Штрафбат». Фильм был громкий, известный, с хорошими актёрами.

Мы включили его вместе.

Дедушка смотрел молча.

А потом только махнул рукой и сказал:

- Да не было такого. Ерунда всё это.

Меня тогда удивила даже не сама фраза, а то, насколько спокойно он это сказал.

Без споров. Без злости.

Просто человек, который сам прошёл войну, видел её совсем другой.

Машина со снарядами

После выхода из окружения и возвращения в строй дедушка продолжил воевать уже в составе регулярных частей Красной армии.

Но его служба всё равно часто была связана с опасными выходами за линию фронта. Возможно, это было связано с его артиллерийской подготовкой и навыками разведки. Дедушка рассказывал, что их небольшие группы нередко уходили далеко вперёд - наблюдать за немецкими позициями, корректировать огонь или добывать сведения о противнике.

И вот во время одного из таких выходов произошёл случай, который дедушка рассказал мне спустя много лет.

Однажды они спрятались в лесу неподалёку от дороги и вдруг увидели немецкую машину.

Это был какой-то полугусеничный тягач или бронемашина с большим закрытым кузовом сзади. Машина была доверху загружена боеприпасами.

А дальше произошло почти невероятное.

Немцы остановились у реки, выскочили из машины и побежали купаться.

Для дедушки и его группы это был настоящий подарок судьбы.

Бой был коротким.

Очень коротким.

Немцев перебили, машину захватили и сумели перегнать в расположение своих частей.

Но когда машину открыли, радость быстро сменилась разочарованием.

Весь кузов был забит немецкими миномётными минами.

Проблема была в том, что напрямую использовать их советские миномётчики не могли. Немецкие мины отличались по диаметру от советских, и при стрельбе из советского миномёта вели себя неправильно - мина могла просто вывалиться из ствола или упасть совсем рядом.

Некоторое время машина так и стояла без дела.

Но дедушка начал думать.

Как математик.

Как инженер.

Он рассказывал, что постепенно придумал решение. К немецким минам он начал подбирать и прикреплять специальные уплотнения - что-то вроде самодельных пыжей или прокладок, которые позволяли использовать немецкие боеприпасы в советских миномётах.

Конечно, характеристики таких самодельных снарядов сильно отличались от штатных. Менялась дальность, менялась траектория, менялось поведение мины в полёте.

И тогда дедушка начал делать то, что умел лучше всего.

Считать.

Он вручную составлял таблицы стрельбы:

• как ведёт себя мина,
• какой угол нужен,
• как меняется дальность,
• куда уходит отклонение.

Всё это он рассчитывал и записывал буквально в полевых условиях.

1942 год был очень тяжёлым для советской артиллерии. Боеприпасов не хватало. Лишний раз стрелять запрещали.

А дедушкина батарея продолжала стрелять.

Каждый день.

Немецкими минами.

Со временем об этом узнало командование. В часть приехало начальство разбираться, кто нарушает ограничения на расход боеприпасов.

Но вместо нарушения приказа дедушка показал свои расчёты, таблицы и переделанные мины.

Никакого наказания не последовало.

Наоборот - его работой заинтересовались.

Через месяц в часть дедушки приехали какие-то военные специалисты и учёные из Москвы. Дедушка рассказывал, что они долго изучали его расчёты, задавали вопросы, смотрели таблицы стрельбы, а потом забрали все его записи и вычисления.

А ещё спустя некоторое время артиллеристам Красной армии начали выдавать специальные книжки с инструкциями по использованию трофейных немецких мин и стрельбе ими из советских миномётов.

Дедушка рассказывал, что, открыв такую книжку, он сразу узнал свои расчёты.

Конечно, над ними уже поработали военные специалисты и математики. С улыбкой дедушка признавался, что в его расчётах всё-таки было несколько ошибок - их исправили, всё аккуратно пересчитали и оформили.

Но основу этих таблиц он узнал сразу.

Фронтовые будни

А дальше начались фронтовые будни.  Если вообще можно назвать буднями: бесконечные бои, отступления, наступления, ранения, госпитали, контузии, снова фронт.

За годы войны дедушка успел повоевать на нескольких фронтах: Южном, Степном, Брянском, позже - на 1-м Украинском фронте, а закончил войну уже на 4-м Украинском фронте.

Менялись фронты, менялись части, менялись командиры, но война продолжалась.

Дедушка прошёл тяжёлые бои на Орловском направлении и участвовал в Курской битве - одном из самых страшных и переломных сражений Великой Отечественной войны. За проявленные мужество и отвагу он был награждён медалью «За отвагу» и орденом Отечественной войны.

В одном из боёв дедушка, уже будучи командиром артиллерийской батареи, получил тяжёлое ранение, но остался на позиции. Он рассказывал, что тогда немецкие танки шли волна за волной, и ему казалось: если батарея замолчит - танки прорвутся.

Потом было ещё одно ранение.

Госпиталь.

Лечение.

Возвращение на фронт.

Немецкий снайпер

Эта история произошла, насколько я помню рассказы дедушки, где-то в 1942 году, когда линия фронта на одном из участков временно замерла.

У дедушкиной части тогда было несколько немецких пленных - человек пять.

Их держали в землянке под охраной, допрашивали, кормили. Дедушка неплохо знал немецкий язык и даже помнил некоторых пленных по именам. Немцы вели себя спокойно, понимали своё положение и, как рассказывал дедушка, особых проблем не создавали.

Оставалось только дождаться, когда их заберут дальше в тыл.

Но почему-то за пленными долго никто не приезжал.

Прошла неделя.

Потом ещё.

И эти пленные так и оставались при передовой части дедушки.

А потом произошёл очень тяжёлый случай.

В часть приехал какой-то особист. Кто именно он был и из какого ведомства, дедушка уже не помнил. Но этот человек сразу начал обвинять дедушку и его солдат в «понебратстве с врагом».

Он потребовал немедленно расстрелять пленных.

Дедушка отказался.

Как рассказывал сам:
- Я офицер Красной армии, а не палач.

Тогда этот человек попытался отдать приказ напрямую солдатам дедушки.

Но и они отказались.

Никто не хотел стрелять в безоружных людей, которые уже сдались в плен.

После этого особист пришёл в ярость. Сказал, что обязательно доложит наверх и что у дедушки будут серьёзные проблемы.

А потом сам достал пистолет и расстрелял всех пленных немцев.

Дедушка говорил, что после этого настроение у всей батареи было очень тяжёлым.

Даже несмотря на войну.

Даже несмотря на ненависть к врагу.

Потому что одно дело - бой.

И совсем другое - убивать безоружных людей.

Через один-два дня после этого случая - расстрела пленных - дедушкиной батарее приказали переходить на другую позицию. Все знали, что на этом участке активно работали немецкие снайперы.

И тот самый особист, который собственноручно расстрелял пленных, по наблюдениям дедушки, больше всех боялся попасть под огонь немецких снайперов. Казалось, что он предусмотрел всё. Он переоделся в обычную солдатскую форму, надел плащ-палатку и каску, стараясь ничем не выделяться среди остальных бойцов.

Колонна шла по дороге. Человек двадцать пять или тридцать.

И со стороны, по словам дедушки, определить, кто именно из них офицер или особист, было практически невозможно.

А потом прозвучал один-единственный выстрел.

Это был немецкий снайпер.

И почему-то - по какому-то страшному совпадению или, как потом говорил дедушка, по воле самой судьбы - из всех этих двадцати пяти или тридцати человек пуля выбрала именно того самого особиста.

Пуля попала ему прямо в висок.

Из всей колонны снайпер почему-то выбрал именно его.

Дедушка потом ещё долго вспоминал эту историю.

Наверное, потому что она оставила очень тяжёлый след в душе.

И, как мне кажется, тогда он ещё сильнее понял одну простую вещь: даже на самой страшной войне человек всё равно должен оставаться человеком.
 

Смерть в яйце или Смерть №3

После очередного ранения, видимо, командование всё-таки решило немного поберечь опытного офицера. Дедушку назначили адъютантом.

Со стороны такая служба могла показаться более спокойной. Но на той войне безопасных должностей не существовало.

Дедушка доставлял важные документы, приказы и донесения между штабами и подразделениями.

Тогда он выглядел, как сам рассказывал, почти как лихой казак. На нём была кавказская бурка, казацкая папаха с красным верхом и красной тесьмой, а передвигался он почти всегда верхом на коне - ездить верхом дедушка умел очень хорошо.

И вот однажды ему поручили доставить пакет в штаб одной из частей.

Дело происходило в глубоком тылу советских войск, на Украине.

По картам штаб должен был находиться в одной из украинских хат на опушке.

Дедушка прискакал туда верхом, спрыгнул с коня и направился к дому.

И вдруг дверь открылась.

Но вместо советских офицеров из хаты вышел немец. С гранатой в руке.

Дедушка инстинктивно потянулся к пистолету, который всегда висел у него на поясе.

Но немец оказался быстрее.

Он бросил гранату прямо под ноги дедушке.

Дедушка успел только отпрыгнуть в сторону на 2-3 метра.

Раздался страшный взрыв.

Дальше - темнота.

Больше он ничего не помнил.

Немец, видимо, решил, что русский офицер убит, и не стал его добивать.

Но дедушка остался жив. Ни одного осколочного ранения. Только тяжелейшая контузия, от которой потом пришлось долго лечиться.

Дедушка потом говорил, что тогда его спасло только одно обстоятельство - граната оказалась итальянской. Очень редкой на их участке фронта.

По его словам, это была итальянская наступательная граната. По форме она напоминала яйцо и имела сильное фугасное действие, но давала сравнительно мало осколков. Именно поэтому взрывом дедушку оглушило и отбросило в сторону, но осколками почти не задело.

Дедушка говорил, что, если бы на месте этой гранаты была обычная немецкая - шансов выжить у него практически не было.

Это была - «Смерть №3».

Немец

На войне порой происходят совершенно странные вещи.

Такие, которые, кажется, вообще не должны были случиться.

Но они случались.

Эта история произошла где-то в 1943 году.

Тогда, после очередного ранения, дедушка служил адъютантом. Его задачей было доставлять важные донесения между частями. Местность дедушка знал прекрасно, ориентировался очень хорошо и поэтому часто ездил один.

 В тот день дедушка получил приказ доставить пакет командирам одной из воинских частей. Это было далеко от линии фронта - примерно километрах в шестидесяти. Дед очень хорошо знал местность, поэтому отправился туда один, верхом на коне.

Доехал уже поздно вечером.

Темно.

Никакого электричества.

Только деревенская изба, где, по всем данным, должны были находиться советские офицеры.

Дедушка зашёл внутрь.

И сразу понял: что-то не так.

Вместо наших в избе сидели немцы. Их было много.

Сработал фактор полной неожиданности. Дедушку мгновенно скрутили, отобрали оружие и документы.

Он понимал, что шансов почти нет.

Немцы начали решать, что с ним делать.

И тогда один из них сказал:
- Я сам убью этого русского «Ивана».

Этот немец вывел дедушку из избы и повёл в сторону леса.

Руки у дедушки были связаны. Немец медленно шёл сзади.

Дедушка рассказывал, что в тот момент уже мысленно простился с жизнью.

Но дальше произошло совершенно невероятное.

Немец внезапно остановился. Достал нож. Разрезал верёвки на руках.

Потом вернул дедушке пистолет.

Правда, без патронов.

Как рассказывал дедушка, немец прекрасно понимал: если советский офицер вернётся без табельного оружия, у него могут быть огромные проблемы.

После этого немец просто махнул рукой в сторону востока и тихо сказал:
- Ваши там.

Потом развернулся и ушёл обратно.

Дедушка добрался до своей части и никому ничего не рассказал. В те годы такая история могла закончиться для него очень плохо.

А потом прошло время.

Красная армия наступала.

Фронт уходил всё дальше на запад.

И однажды дедушка сидел на обочине дороги после очередного тяжёлого перехода и увидел колонну немецких пленных.

Человек двадцать.

И среди них он увидел - того самого немца.

Дедушка сразу его узнал.

Тогда он подошёл к конвоиру и сказал:
- Этого немца я знаю. Он очень плохой. Я сам хочу его расстрелять лично.

Конвоир только махнул рукой:
- Делай что хочешь.

Дедушка отвёл пленного в сторону, в лес.

Потом развязал ему руки.

И так же, как когда-то немец ему, махнул рукой в сторону запада:
- Ваши там.

Немец молча кивнул.

И ушёл.

Но самое удивительное было даже не это.

За войну дедушка сталкивался с этим немцем ещё несколько раз.

Словно война всё время снова сталкивала их друг с другом.

Однажды дедушка запрыгнул в окоп - а там сидел этот немец.

Они узнали друг друга.

Молча кивнули.

И тихо разошлись в разные стороны.

Потом был ещё один случай - где-то в деревне или небольшом городе. Они снова неожиданно вышли друг на друга буквально из-за угла дома.

И снова: короткий взгляд, кивок, и каждый пошёл своей дорогой.

Удивительная история.

…Сейчас, спустя столько лет, я понимаю, что найти семью того немца уже почти невозможно.

Но мне очень хочется верить, что он тоже выжил.

Что вернулся домой. Что прожил достойную жизнь.

И что после него тоже остались дети, внуки и память о человеке, который среди всей этой страшной войны всё-таки сумел остаться человеком.

И, может быть, спустя много лет тот немец так же рассказывал своим детям и внукам историю про «русского Ивана» и про их невероятные встречи - так же, как когда-то мой дедушка рассказал эту историю мне.

Как говорил дедушка:
- На войне всякое бывает. Но человеком нужно оставаться всегда. 

Операция «Багратион»

Летом 1944 года Красная армия начала одно из крупнейших наступлений всей войны - операцию «Багратион». Немецкий фронт в Белоруссии рушился, советские войска стремительно шли вперёд.

Дедушка тогда уже командовал артиллерийской батареей.

Перед началом наступления офицеров вызвали в штаб и начали распределять участки будущих позиций. Большинство старались выбирать более удобные места - возвышенности, леса, сухие участки местности.

Но был один участок, который не хотел брать почти никто.

Болото.

Настоящее большое болото.

Тяжёлая топкая местность, где невозможно было нормально передвигать орудия и технику.

Но дедушка неожиданно сам согласился занять именно этот участок.

Как рассказывал потом - почти сразу понял, что именно болото может стать их спасением.

По его приказу солдаты начали строить большие прочные плоты из толстых брёвен. На эти плоты устанавливали гаубицы.

Работа была тяжёлой. Орудия весили несколько тонн, всё приходилось делать вручную, в грязи и воде.

Но решение оказалось очень правильным.

Немцы быстро засекли батарею дедушки и начали контрбатарейный обстрел. Снаряды падали вокруг постоянно.

Но происходило неожиданное.

Снаряды уходили глубоко в трясину и часто просто не взрывались.

Дедушка рассказывал, что иногда немецкие снаряды падали буквально в двух метрах от его ног, но ничего не происходило - слышался только глухой хлюп, и снаряд уходил глубоко в болото, так и не взорвавшись.

И всё.

В других батареях тогда были серьёзные потери.

А в дедушкиной батарее не было даже раненых.

Так это болото спасло жизни многим его солдатам.

Гроссмейстер или «Смерть №4»

К 1944–1945 году наши войска уже наступали. Немцев выгнали с территории Советского Союза и гнали всё дальше на запад. Дедушка прошёл эту дорогу вместе со своей частью - через освобождённую Украину, дальше в Европу.

Эта история произошла, если я правильно помню рассказ дедушки, уже где-то в Австрии…

Им поставили задачу выбить немцев с укреплённой позиции.

Впереди был лес. А посреди леса - большое открытое пространство, огромное поле, которое нужно было пересечь под огнём противника.

Наши бойцы поднялись в атаку и побежали вперёд.

И почти сразу по ним ударили немецкие пулемёты. Ураганный огонь.

Пули буквально косили землю вокруг.

Как рассказывал дедушка, в такие секунды человек уже почти не думает - срабатывает только одно желание: найти хоть какое-нибудь укрытие.

И тут впереди показался окоп. Бойцы бросились к нему. Первый запрыгнул. Второй. Третий. Пятый. Шестой…

Дедушка тоже прыгнул в окоп - и вдруг понял, что места больше нет.

Он просто не поместился.

Тогда дедушка откатился в сторону на несколько метров, упал на землю и начал отстреливаться уже отдельно.

И именно в этот момент заговорила немецкая артиллерия.

Дедушка был профессиональным артиллеристом и прекрасно понимал, как обычно работает артиллерия.

Сначала - пристрелка.

Первый снаряд ложится чуть дальше цели.

Второй - чуть ближе.

И только потом идёт точное попадание.

Но здесь произошло нечто совершенно другое.

Первый же немецкий снаряд попал точно в окоп.

Без пристрелки.

Без ошибок.

Прямое попадание.

Все бойцы, находившиеся внутри, погибли мгновенно.

Дедушка рассказывал, что несколько секунд просто не мог понять, что произошло. Даже для него, опытного фронтового офицера, это выглядело чем-то невероятным.

Позже нашим войскам всё-таки удалось взять эту позицию.

И дедушка, которого мучил вопрос, как немецкий артиллерист сумел с первого выстрела попасть точно в окоп, начал искать ответ.

Среди захваченных документов он нашёл бумаги немецкого офицера-артиллериста. Дедушка хорошо читал по-немецки и смог разобраться в записях.

И тогда он понял.

Перед ними был настоящий мастер своего дела.

Настоящий «гроссмейстер» артиллерии.

Судя по документам, немецкая батарея стояла на этой позиции уже очень давно. Артиллерист заранее пристрелял всё поле буквально по квадратам.

Как шахматную доску.

Каждую точку.

Каждый метр.

И поэтому мог с первого выстрела отправить снаряд практически в любое место поля.

Кто был этот немецкий офицер - дедушка так и не узнал. Судя по всему, ему удалось уйти вместе с остатками части.

Но дедушка говорил об этом человеке с большим уважением.

Это был очень серьёзный противник.

Именно тогда дедушка и понял: если бы ему хватило места в том окопе - он бы тоже погиб вместе со всеми.

Так смерть пришла за ним в четвёртый раз.

Сильнейшее ранение в Австрии

Эта история произошла уже в Австрии, в самом конце войны.

Во время одной из атак дедушка попал под огонь немецкого пулемёта Maschinengewehr MG-42.

Одна из пуль попала ему прямо в колено. Очнулся дедушка уже в госпитале.

Коленный сустав был раздроблен практически полностью. Пуля крупнокалиберного немецкого пулемёта превратила колено в сплошные лохмотья. Врачи сразу сказали одно - ногу придётся ампутировать.

Для фронтового офицера это был почти приговор.

Но дедушка отказался.

Наверное, упрямство действительно было одной из главных черт всех Василевских.

Дедушка сказал врачам:
- Либо вы попробуете спасти ногу, либо я не дам её отрезать.

Врачи пытались объяснить, насколько это опасно. Госпитали тогда были переполнены. Не хватало медикаментов, инструментов, анестезии.

Дедушке прямо сказали, что операцию придётся делать без обезболивания - никаких лекарств тогда просто не было.

Но он всё равно стоял на своём.

Тогда один из хирургов - дедушка потом ещё долго помнил его фамилию, но я, к сожалению, её уже не помню - всё-таки согласился попробовать.

Перед операцией дедушке дали стакан спирта.

В рот вставили деревянный кляп.

И операция началась.

Без нормальной анестезии.

Прямо на раздробленном коленном суставе.

Дедушка говорил, что это была одна из самых страшных вещей, которые ему пришлось пережить за всю войну.

Но операция прошла успешно.

Ногу удалось сохранить.

Правда, ранение оказалось настолько тяжёлым, что первое время колено почти не двигалось. Нога оставалась практически прямой, и дедушка долго ходил с палочкой.

Но здесь снова проявился его характер.

Он был невероятно упрямым человеком.

Шаг за шагом, год за годом он буквально заново разработал ногу.

И спустя несколько лет уже почти никто не замечал, насколько тяжёлое ранение он перенёс.

Мы, внуки, вообще ничего не знали.

Он ходил, работал, быстро двигался, возился с хозяйством, бегал вместе с нами.

И только уже в старости, когда дедушка попадал в больницу, современные врачи с удивлением рассматривали его колено.

Они не могли понять, как он вообще способен нормально ходить.

Коленной чашечки фактически не было.

У обычного человека колено выступает вперёд.

У дедушки оно словно уходило внутрь.

Но он всё равно ходил.

И ходил так быстро, что мы, маленькие внуки, иногда просто не успевали за ним.

Эйзенштадт

Когда война закончилась и дедушка вышел из госпиталя после тяжёлого ранения, его направили служить в Австрию.

Там он стал комендантом города Эйзенштадт (Eisenstadt).

Если я правильно помню рассказы дедушки и сохранившиеся документы, он занимал эту должность примерно с 1945 по 1946 год.

Для человека, прошедшего всю войну от первых её дней до самой Австрии, это была уже совсем другая жизнь.

Вместо постоянных боёв - разрушенный европейский город.

Вместо наступлений и артиллерии - люди, которым нужно было просто выжить после войны.

Дедушка рассказывал, что относился к местным жителям спокойно и справедливо. Помогал чем мог, организовывал порядок, следил за снабжением, помогал людям с едой.

И, судя по всему, жители города отвечали ему тем же.

Австрийцы называли его просто: Иван.

Когда спустя какое-то время дедушку переводили дальше служить на Украину, многие жители города приходили с ним прощаться.

Как рассказывал дедушка, ему тогда говорили:
- Иван, оставайся с нами…

Конечно, война только закончилась, и многое тогда воспринималось совсем иначе. Но, судя по тому, как дедушка вспоминал эти события, для жителей Эйзенштадта он действительно не был чужим человеком. Во всяком случае мне хочется верить.

…Но история нашей семьи с Австрией на этом не закончилась.

Спустя много лет после войны мой отец -профессор кардиологии, долгое время работавший в кардиоцентре, - столкнулся с очень неприятной ситуацией.

Уже после распада Советского Союза белорусские медицинские учреждения начали сотрудничать с различными европейскими фирмами. Многие проекты были честными и полезными, но попадались и откровенные мошенники.

Именно с такой компанией однажды столкнулась компания, где работал отец.

Европейская фирма обещала выполнить серьёзную работу, брала деньги, но в итоге просто ничего не сделала. А потом ситуация неожиданно перевернулась: уже сама европейская компания через суд начала требовать с белорусской стороны огромные суммы якобы за выполненные услуги.

Штрафы росли.

Пени росли.

Никакие переговоры не помогали.

К делу подключилась специальная фирма-коллектор по взысканию долгов. Отцу начали регулярно звонить и требовать деньги.

И вот во время одного из таких разговоров ему позвонила русскоязычная сотрудница этой компании из Австрии.

Разговор был тяжёлым. Женщина жёстко требовала оплатить долг и почти не шла на контакт.

И тогда отец неожиданно сказал ей:

- Знаете, я, конечно, заплачу эти деньги и штрафы… Но вы же понимаете, насколько это нечестно. Мой тесть, Василевский Иван Эдуардович, освобождал Австрию. Был тяжело ранен в Австрии. А сейчас получается, что людей, которые когда-то освобождали вашу страну, просто пытаются обмануть.

После этих слов на другом конце линии наступила долгая пауза.

Женщина явно растерялась.

Потом сказала:
- Подождите на линии.

Она ушла на несколько минут.

А когда вернулась, произнесла только одну фразу:

- Ваша компания больше ничего не должна.

Все претензии были сняты.

Так спустя десятилетия доброе имя моего дедушки неожиданно помогло нашей семье решить ещё одну очень серьёзную проблему.

Спасибо деду. 

Западная Украина

После войны дедушка хотел остаться служить в Красной армии. Но приказы не обсуждают - их выполняют.

После Австрии его направили на Западную Украину, в город Стрый.

Насколько я понял из рассказов дедушки, должность у него там была очень серьёзная. Он занимался вопросами военкомата, поддержанием порядка и участвовал в расследовании преступлений, которые тогда происходили в тех местах.

А ситуация на Западной Украине в те годы оставалась очень тяжёлой.

Война официально закончилась, но для многих людей она продолжалась дальше - уже в виде подполья, диверсий, нападений и настоящей партизанской войны.

Дедушка рассказывал, что жил тогда в обычной украинской хате у пожилой женщины. Как добрый человек он пожалел эту женщину и всегда помогал ей - и по хозяйству, и продуктами. Люди тогда жили очень бедно. Вся жизнь там держалась в основном на сельском хозяйстве, а послевоенная разруха чувствовалась буквально во всём.

Но работа у дедушки была страшная.

Его часто вызывали на места убийств и нападений.

И именно тогда он увидел вещи, которые, как говорил сам, оказались страшнее даже многих фронтовых воспоминаний.

Особенно дедушку потрясло одно преступление, на расследование которого его вызвали.

Бандеровцы захватили сельскую учительницу и её маленькую дочку.

То, что они сделали дальше, дедушка вспоминал с трудом даже спустя много лет.

На глазах у матери они начали медленно резать ребёнка, отрезать от нее куски плоти. Когда женщина теряла сознание, казнь временно останавливали. Её (мать) приводили в чувство и всё продолжалось снова и снова – они отрезали один кусок от тела девочки за другим. По словам дедушки, издевательства продолжались очень долго - практически двое суток.

Сначала убили девочку.

Потом убили и саму мать.

Дедушка рассказывал, что, когда приехал на место преступления, не смог сдержаться - его просто вырвало от увиденного. Человек, прошедший Финскую войну, всю Великую Отечественную, видевший смерть, кровь, окружения и бомбёжки, был потрясён настолько, что потом ещё долго не мог спокойно вспоминать этот случай.

Но спустя некоторое время беда пришла уже к нему самому.

Однажды дедушка попал в плен к бандеровцам.

Из-за тяжёлого ранения ноги он уже мог ходить только с палочкой и быстро передвигаться не мог. Этим они и воспользовались. Дедушку схватили, вывезли в лес, связали и оставили ждать смерти.

Как рассказывал дедушка, они сидели у костра, шутили, смеялись и предлагали ему самому выбрать способ казни.

Дедушка понимал: живым его отпускать никто не собирается.

Ему предложили самому выбрать, как именно он умрёт - или его сожгут заживо, или живьём распилят двуручной пилой.

- Это был очень сложный выбор… - помрачнев, тихо сказал дедушка.

Позже моя тётя Наташа - дочка дедушки - рассказала мне ещё одну страшную деталь этой истории, которую сам дедушка вспоминал очень тяжело.

Пока дедушка лежал связанным, на его глазах бандеровцы убили ещё одного человека - совсем молодого, примерно восемнадцатилетнего русскоговорящего парня, которого где-то схватили неподалёку.

Они согнули молодые берёзы, привязали к ним руки и ноги этого несчастного парня, а потом разрубили верёвки.

Тело буквально разорвало на части. Так они его казнили.

После этого дедушка уже окончательно приготовился к смерти.

Но произошло то, чего он никак не ожидал.

Через некоторое время приехал один из руководителей отряда бандеровцев.

И неожиданно выяснилось, что это сын той самой женщины, у которой дедушка жил в Стрые и которой помогал по хозяйству.

Главарь узнал дедушку.

То ли мать попросила за него, то ли он сам принял решение, но дедушке неожиданно сохранили жизнь.

Как рассказывал дедушка, ему тогда сказали:

- Это первый и последний раз, когда мы тебя отпускаем. Во второй раз пощады не будет.

Его отпустили.

На тот момент у дедушки уже была семья, дети - старший сын Эдик и моя мама Нелли.

К тому времени за его плечами были уже две войны - Финская и Великая Отечественная. В общей сложности он провёл на войне почти восемь лет.

Слишком много было уже пройдено
Слишком много смертей осталось за спиной.

И после всего пережитого дедушка понял, что больше не хочет продолжать эту бесконечную войну.

Тогда он принял решение демобилизоваться и вместе с семьёй вернуться домой - в Борисов.

Начать новую мирную жизнь.

Медаль

Уже после войны, наверное, где-то в 1960-х годах, дедушка потерял одну из своих самых дорогих своих наград.
Это была медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.». Но в семье её почему-то всегда называли просто - «медаль Сталина». Наверное, потому что на ней был изображён Сталин, и для фронтовиков того поколения именно так она и запомнилась.

Дедушка очень дорожил этой медалью.

Когда она пропала, он долго пытался её найти. Потом неоднократно обращался в военкомат, просил помочь восстановить награду. Но всё было безрезультатно. Медаль так и не нашли.

Дедушка уже был тяжело болен. За ним ухаживали моя мама Нелли и тётя Наташа. И каждый День Победы у нас была одна и та же традиция: мы приезжали к дедушке в гости, он доставал свой военный китель, аккуратно надевал его, поправлял медали - и почти всегда вспоминал про ту самую пропавшую награду.

Было видно, что ему очень больно от этой потери.

И тогда я решил попробовать восстановить эту медаль сам.

Сначала я много раз обращался в военкоматы в Минске. Приносил дедушкины документы, военный билет, наградные бумаги. Но, честно говоря, смотрели на меня там довольно странно. Спрашивали:
- А зачем вам это вообще нужно?
- Почему ваш дед сам этим не занимался?

На все эти вопросы у меня был только один ответ:
- Потому что это история моей семьи. И мне важно это сделать.

Но долгое время ничего не получалось.

Тогда я решил искать другой путь.

Я познакомился с людьми из поисковых отрядов, которые занимаются поиском погибших советских солдат на территории Беларуси и России. Через какое-то время познакомился с одним из руководителей такого отряда. Мы разговорились, начали вспоминать войну, своих дедов, родственников.

И именно тогда он рассказал мне, что к одной из годовщин Победы в России был сделан дополнительный юбилейный выпуск этих медалей.

И благодаря его помощи мне всё-таки удалось восстановить дедушкину награду.

Помню, как мы сидели с ним в парке Горького, разговаривали о войне, о семьях, о судьбах людей. Он был старше меня и рассказывал про своего отца, который тоже служил на Западной Украине уже после войны.

И вдруг выяснилась совершенно удивительная вещь.

Оказалось, что мой дедушка и его отец служили совсем рядом друг с другом. Расстояние между городом Стрый, где служил дедушка, и тем местом, где находился его отец, было меньше тридцати километров.

Но судьбы сложились по-разному.

Моему дедушке удалось выжить. А его отец погиб.

Бандеровцы сожгли дом, в котором он оборонялся. Он принял бой и отстреливался до последнего из ППШ. Выпустил по нападавшим все магазины, но погиб.

Вот такая странная история.

Спустя десятилетия судьба словно снова свела вместе семьи двух фронтовиков, которые когда-то воевали рядом спина к спине.

И пусть дедушка уже этого не увидел, но после его смерти мне всё-таки удалось вернуть ту самую медаль на его китель.

Наверное, это была маленькая, но всё-таки очень важная справедливость.

Охота и рыболовство

Или самая мирная глава…

«Охота и рыболовство» - именно так назывался один из очень популярных советских журналов.

И наш дедушка Ваня был самым настоящим охотником и рыболовом.

Он очень любил лес, болота, озёра, утреннюю тишину, рыбалку и охоту.

У дедушки даже был официальный билет охотника и рыболова, которым он очень дорожил.

Иногда он рассказывал удивительные истории.

Однажды поздней осенью где-то под Борисовом, возле болот, дедушка наткнулся на огромное скопление гадюк. Именно гадюк, а не ужей.

Он говорил, что зрелище было одновременно и страшным, и завораживающим.

Сотни змей переплетались между собой в один огромный живой клубок, готовясь к зимовке.

Дедушка тогда просто тихо ушёл.

Никакого зла им не сделал.

Эту историю мне рассказал Эдик - старший сын дедушки Вани, мой дядя.

Однажды он собрался на охоту. Взял ружьё, палатку и ушёл куда-то в достаточно глухие места. Там он случайно нашёл небольшое озеро, на котором жило очень много уток.

Утки были почти непуганые.

Казалось бы - стреляй и всё.

Но оказалось, что всё не так просто.

Как рассказывал Эдик, рано утром он подкрался к озеру, прицелился и выстрелил из двустволки.

Мимо.

Второй выстрел - тоже мимо.

Утки спокойно улетели.

На следующий день история повторилась.

И на третий тоже.

Эдик уже начал подозревать, что с ружьём что-то не так: может, сбита мушка, может, плохие патроны.

А потом на охоту приехал дедушка.

- Папа, озеро отличное, уток полно, но ружьё плохое. Вообще не бьёт, - пожаловался ему Эдик.

Дедушка только усмехнулся:
- Ну пойдём посмотрим твоё ружьё.

Они отправились к тому самому озеру.

Эдик рассказывал, что шёл уже почти уверенный: сейчас и отец тоже промажет.

Но дедушка спокойно подошёл к берегу.

Утки заметили людей и начали взлетать.

Раздались два выстрела. И сразу две утки упали в воду.

- Я тогда просто обалдел, - смеялся потом Эдик. - Несколько дней ходил, ни в одну попасть не мог. А отец - два выстрела, и обе готовы. 

Об оружии

Сейчас в интернете очень любят спорить о войне.

Что было лучше.
Какое оружие было самым эффективным.
Какой танк сильнее.
Какой автомат точнее.

Но мне всегда было намного интереснее слушать мнение не диванных экспертов, а обычного фронтового офицера, который прошёл всю войну своими ногами.

И дедушка об оружии рассказывал очень интересно.

Без пафоса. Просто как человек, который этим оружием воевал и которому оно не раз спасало жизнь.

Пистолет ТТ

Больше всего дедушка уважал пистолет ТТ.

Он считал его одним из лучших пистолетов той войны. Очень хвалил мощный патрон, точность и надёжность. Дедушка говорил, что ТТ никогда его не подводил.

И действительно - как я уже рассказывал раньше, этот пистолет несколько раз буквально спасал ему жизнь.

Особенно дедушка ценил то, что ТТ был очень точным оружием в руках опытного человека.

Пистолет-пулемет ППШ

А вот самым любимым оружием дедушки был, конечно, ППШ - пистолет-пулемёт Шпагина.

Он очень любил его за огромный дисковый магазин на 71 патрон, за скорострельность и плотность огня.

Дедушка говорил, что в руках хорошего бойца ППШ превращался в страшное оружие ближнего боя.

Особенно в окопах, в лесу, в уличных боях.

Совсем иначе он отзывался о немецком MP-40, который у нас часто ошибочно называли «шмайсером».

Дедушка рассказывал, что когда ему впервые пришлось стрелять из MP-40 по убегающему немецкому солдату, он неожиданно промазал и был этим очень сильно удивлён.

Расстояние было не таким уж большим - чуть больше ста метров. Но очередь ушла намного выше цели.

Дедушка говорил, что автомат был хуже сбалансирован и контролировать его при стрельбе было сложнее, чем ППШ.

Поэтому советский ППШ он уважал намного больше.

Пистолет-пулемет ППД

Не очень любил дедушка и пистолет-пулемёт Дегтярёва.

Хотя именно с таким оружием он ходил в разведку ещё во время Финской войны.

По его словам, оружие было более капризным и требовало большего ухода.

А вот об артиллерии дедушка мог рассказывать бесконечно.

Он был артиллеристом и за войну стрелял, наверное, почти из всех видов советских орудий.

Противотанковая пушка 45-мм

Очень уважал знаменитую сорокапятку - 45-миллиметровую противотанковую пушку начала войны.

Пушки ЗИС-2 и ЗИС-3

Говорил, что она была лёгкой, точной, манёвренной и очень удобной для расчёта.

Конечно, с огромным уважением отзывался и о ЗИС-2 и ЗИС-3 - легендарной советской пушке, которую многие фронтовики считали одной из лучших пушек войны.

Пушка гаубица М-30

Но основной работой дедушки всё-таки были гаубицы.

Скорее всего, это были знаменитые 122-миллиметровые гаубицы М-30 - одно из главных орудий советской артиллерии.

Именно ими дедушке чаще всего приходилось работать по немецким позициям.

Он всегда повторял одну фразу:
- Артиллерия - бог войны.

И для человека, который видел, как артиллерийский огонь останавливает танковые атаки и спасает целые части, это были не просто слова.

Немецкое оружие

По поводу немецкой техники дедушка тоже высказывался довольно спокойно и без лишнего восхищения.

Например, многие после войны называли немецкие самоходки «Фердинанд» чуть ли не непобедимыми машинами.

Но дедушка считал иначе.

Он рассказывал, что эти тяжёлые самоходки были очень опасны издалека, но плохо защищены от пехоты в ближнем бою.

У них практически не было нормального оружия для защиты от солдат рядом с машиной.

И дедушка вспоминал случаи, когда советские бойцы буквально запрыгивали на такие машины, забрасывали люки гранатами или выкуривали экипаж дымом.

Вообще дедушка всегда говорил об оружии очень просто.

Не было для него «чудо-оружия». Всё зависело прежде всего от человека. От того, кто держит оружие в руках.

Солдатское счастье

Дедушка Ваня очень много читал.
Он прекрасно знал русскую классику, любил Толстого и часто вспоминал разные книги и их героев.

И вот в ту ночь, когда мы сидели и разговаривали почти до самого утра, дедушка вдруг вспомнил один эпизод из русской классики. По-моему, это было в «Войне и мире» Толстого, но точно уже не скажу.

Там старый солдат рассуждал о том, что такое настоящее солдатское счастье.

Он говорил, что является счастливым солдатом уже потому, что четыре раза ходил в лобовые атаки и остался жив. Вокруг погибали друзья, люди не возвращались из боя, а он каким-то чудом снова и снова проходил через всё это.

Дедушка тогда надолго задумался.

А потом тихо сказал:
- А я ведь ходил в лобовую атаку пять раз…

И я понял, почему этот монолог так сильно запал ему в душу.

Потому что дедушка слишком хорошо понимал, что такое настоящая лобовая атака.

Когда солдаты поднимаются из окопов и бегут вперёд по открытому полю под пулемётным, миномётным и артиллерийским огнём.

Когда вокруг рвутся снаряды.
Когда рядом падают люди.
Когда до конца атаки добегают далеко не все.

Дедушка говорил, что в таких атаках потери могли быть страшными. Иногда погибали или выбывали из строя больше половины солдат. А порой после атаки от взвода оставались буквально единицы.

И через всё это дедушка прошёл пять раз.

Наверное, поэтому слова того старого солдата он запомнил на всю жизнь.

Потому что и сам считал себя очень счастливым солдатом.

Счастливым уже потому, что сумел пройти через всю эту страшную войну и всё-таки вернуться домой живым.

Заключение

Я очень долго не мог собраться и написать всё это.
Постоянно не хватало времени, что-то откладывалось, казалось, что ещё успею. Но с каждым годом я всё сильнее понимал одну простую вещь: память уходит вместе с людьми. Уходят голоса, интонации, привычки, семейные истории, которые ещё вчера казались вечными и совершенно обычными.

И мне очень захотелось сохранить хотя бы небольшую часть того, что я когда-то услышал от своего дедушки - Василевского Ивана Эдуардовича. Не историю маршалов и великих операций, а воспоминания обычного солдата Второй мировой войны. Человека, который прошёл через весь этот ад, выжил и, что самое главное, сумел остаться человеком.

Наверное, это и есть самое важное.

Эти очерки - не попытка написать учебник истории.
Не попытка кому-то что-то доказать или навязать.
Это просто память о человеке.

Память о моём дедушке, простом офицере и солдате Второй мировой войны, который прошёл через весь этот ад, выжил и сумел остаться человеком.

Память о человеке, который когда-то был молодым лейтенантом, воевал, терял друзей, выходил из окружений, был ранен, несколько раз смотрел смерти в лицо, но всё равно вернулся домой, создал семью вместе с нашей любимой бабушкой Лидой, вырастил 4-х детей - Эдика, Нелли (моя мама), Олега, Наташу и прожил долгую и достойную жизнь - 91 год 1 месяц и 27 дней.

Мне очень хочется, чтобы эти рассказы однажды прочитали его внуки, правнуки. Я думаю, что будет честно, чтобы они все этот знали и помнили. Чтобы они знали, кем был их прадед. Чтобы понимали: история семьи - это не только фотографии в старом альбоме и фамилия в документах. Это судьбы людей, через которые прошла огромная история страны и целой эпохи.

…Когда мы только начали встречаться с моей будущей супругой Дашей, я однажды сказал ей:
- Если у меня будет сын, его обязательно будут звать Иван.

И я сдержал своё слово.

Сейчас у меня растёт замечательный сын Иван. Ему шестнадцать лет. Он добрый, умный, очень хороший парень. К сожалению, он почти не успел узнать своего прадеда - дедушки не стало, когда Ване был всего один год. Конечно, в его памяти дед Ваня практически не сохранился. Но я очень счастлив, что дедушка его видел и даже играл с ним.

Но мне очень хочется, чтобы хотя бы благодаря этим рассказам Ваня смог узнать, каким человеком был его прадед. Узнать историю своей семьи. Узнать, через что прошёл дед Ваня и каким человеком он остался после войны.

Чтобы для него прадед Иван был не просто старой фотографией или кителем с медалями, а частью истории его семьи. Одним из тех важных кирпичиков, на которых и держится память о роде и своих близких.

Быть похожим на своего героического прадеда - тёзку Ивана.
На своего деда - Александра, профессора медицины.
И, если получится, может быть, немного и на своего отца - Леонида, руководителя IT-проектов.

Наверное, мне даже частично удалось исполнить одну из мечт дедушки. Сейчас я работаю в компании, которая строит и отправляет огромные трансатлантические корабли по всему миру. И я думаю, дедушке бы это очень понравилось.

Наверное, именно ради этого всё и писалось.

Чтобы память жила дальше.
Пока о человеке помнят - он остаётся с нами...

Эпилог

Сейчас дедушка Иван лежит в Борисове, на старом кладбище рядом с Борисовскими батареями, где ещё со времён войны 1812 года хоронили русских артиллеристов и солдат, погибших в страшных боях на Березине с армией Наполеона.

Рядом с ним - бабушка Лида, его сын, его отец, его дед и другие родственники нашей семьи.

Иногда я приезжаю туда, стою рядом и вспоминаю ту ночь на кухне, когда дедушка впервые рассказал мне про свою войну.

И почему-то мне до сих пор кажется: пока мы помним человека и рассказываем о нём другим - он продолжает жить...